Slovo

Черновики ,"Адасинский и другие продолжения мира"

Предисловие автора: "Слова выливаются в рассказы, с течением времени образовался массив, объединенный персонажами, отношениями между ними, с напряжением читателя от отсутствия определенного времени, места и действия, повисшими вопросами из никуда во что-то,тексты не для анализа, для интуитивного восприятия, ощущения мира, как совокупности неизъяснимых часто частичек,смыслов и поступков, оставшихся как иней на стекле окна, окна во что-то более важное,чем кажется изнутри этого мира. Для требующих игры по законам существует адекватная литература,состоящая также из черных буковок на белом фоне, между которыми ничего не происходит, но проложены мостики для понимания. Мне интересно другое, волшебство сознания, собирающее картины и миры, прочтения во что-то цельное, имеющее смысл,в то, что будоражит наши чувства само по себе, по неизъяснимым пока законам восприятия."

...Утро было кислое. В нем, словно в киселе, плавали вороны, каркали и провожали уходящие дни, да так, что даже Адасинскому на миг показалось, что нет во времени равенства между элементами, и распадается мир на части, как какая-нибудь старая звезда.
"Как же во мне этот механизм стократный бьется, упругим движением выдыхая воздух по внутренним путям телесного мира?" Рубанок больно ударил по пальцам, человек задумался, что потерял осторожность, и пролил немного кипяченого мира на себя самого.
Палец загудел и занервничал.
"Картина маслом"- все, что могла сказать Незабудка, выглядывая из-за дверей и наблюдая за любимым - "Жаль у меня нет ножниц, чтобы отрезать твой мыслимый поток, а иначе ты совсем загнешься, и будет мне горе до скончания века"
"До скончания века - это хорошо" - порадовался Адасинский словно Котельников чужому горю.
"Дурак" – все, что смогла придумать Незабудка, и в тот же текущий момент решила, в крайнем случае, всегда можно уйти к своему городскому хахалю. Он не умеет думать, и спит спокойно у стенки.
....
У мира было двойное дно, как в фокусе, казалось, что все должно было идти по плану, ан, нет - все летело кувырком, ломалось и рушилось.
"Ну, как супротив миру идти" - говорил на это Миролюбов - "Ты же не спаситель"
"А я почем знаю" - отвечал Адасинский, пугаясь самого себя - "но где, в конце-то концов, то продолжение моей бессмертной души, покажи?" На что Миролюбов и вечный Миран разводили руками: «Что у этого фильма нет продолжения. Жизнь – односерийный фильм, как ни крути»
«Вот» - удовлетворенно говорил Адасинский - « и мне кажется, что в конце поцелуев не будет».
«Только где же остановка меня самого, где те ворота, за которыми можно сказать, что заканчиваюсь я не только как телесная сущность» - ответил он на немой ответ двух приятелей – «но в целом вся моя ирреактивная общечеловеческая сущность со всеми элементами бытия? Где эта граница».
«Ну, если по лицу дать - так вот вроде бы и здесь» - ответил Миролюбов – «но если мыслями покрутить в общечеловеческой голове - то нет ограничения на скорость - телекинез называется эта епархия».
«Телепатия» - начал вспоминать Миран волшебные слова
«Я тоже разговариваю вслух, когда пьян» - встрял неожиданно Котельников, его лицо сформировало недостающий квадрат бытия, можно сказать пейзаж без противоречивого собственным мыслям и действиям Котельникова был пуст. Это сразу почувствовал Адасинский, и даже был рад Котельникову.
Миролюбов ничего не знал, но, подумав, сказал, что между мужчиной и женщиной расстояние часто катастрофически уменьшается до полной потери правды между полами, что процесс вроде бы управляемый, но стихийно ...
«Это кровь» - Котельников свел все на природу – «кровь играет в молодом теле, хочет адекватного клонирования личности путем природной необходимости в силу мировой запрограммированности».
Все задумались. Котельников не часто понимал, чем заканчиваются его предложения. Остальные начали считать ворон, это было легче, чем усвоить логику Котельникова. Последний человек почувствовал, что его не поняли, и обиделся, казалось, чтение словаря умных слов вслух должно было возвысить его над окружающими, но население как обычно было глухо к синтаксису высоких материй.
У Адасинского снова начал болеть палец-Незабудка, что ли, вспоминает?
…..

Ноябрь 2006 года